Женский лик земли

Отступление первое

 «О суетливость живых, о нерастраченная вовеки жажда славы, богатства, а то и просто могущества, обеспечивающего и то, и другое. О своекорыстие и че­столюбие, нередко побеждающие доброту и благород­ство. Что вы, силы зла, делаете с людьми, с самой жизнью на этом земном пиршестве страстей и деяний? Как удается вам превращать друзей во врагов и зара­жать все доброе неверием и обманом? — так размыш­лял сенатор, впиваясь взглядом в таящее белое пятно исчезающих носилок. И вдруг произнес громко: — Не верю! Вы, силы зла, не победили. Она не испугалась, не предала, а Ульпий, а другие, кто мог меня узнать, не предали, не отвернулись. Не верю в ваше всесилие, всесильны только добро, любовь и свет».

— Ты прав, сенатор, прав, поверь мне,— долетел из темноты ясный женский голос,— ты прав и благо­роден, а раз благороден и прав, возьми за одну монету пучок благовоний для детей той, что мелькнула в но­силках. Возьми, она отблагодарит тебя, поверь мне, жене того, кто всю жизнь умел лелеять и выхаживать агнцев.

Месяц занял небосвод, и сенатор разглядел ворох тряпья, протянутую руку с пучком травы. Он маши­нально достал монету и взял траву. Неизвестная ис­чезла, как будто ее не было вовсе. «Странная женщи­на и говорит так, как не говорят плебеи, а тем более рабы»,— подумал сенатор, но не связал события: по­сещение Тейей храма, ее приглашение к себе и появле­ние женщины в лохмотьях с благовониями. Подумал V не связал, не сопоставил. Было некогда. Приближал­ся назначенный час — час до полуночи.

Сенатор поправил тогу, вытряс из сандалий ка­мешки и песок и двинулся к дому Тейи Метеллы. Он шел, чутко прислушиваясь в темноте, то убыстряя, то замедляя шаг. Ему хотелось убедиться, не преследует. ли кто его.